Центральные районы города. Со всех сторон большие пяти-шести этажные дома. Они вытянулись непрерывными рядами вдоль Невского, Лиговского проспектов и примыкающих к ним улиц. Такими же зданиями застроены многие проспекты, набережные, переулки – Большой проспект Петроградской стороны и Большой проспект Васильевского острова, проспекты Литейный, Владимирский, Первая, Вторая, Третья Советские улицы. Всех их не перечесть.
Когда построены эти дома? В основном во второй половине XIX века – в шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых, девяностых годах. Подобные здания возводили на свободных участках и в начале нынешнего века. На известной панораме Невского проспекта художника Садовникова (1832 год), выполненной в виде длинной ленты, изображены двух-трех этажные дома с простыми и четкими фасадами в духе классицизма. Примерно такие же дома стояли тогда и на других столичных улицах.
Но прошло каких – нибудь тридцать – сорок лет, и облик всех этих зданий коренным образом изменился. Город рос. Быстро прибывало население, увеличивалась торговля. Появились многочисленные торговые конторы, кредитные общества, банки. Старые дома заменили новыми, но большинство надстроили, некоторые – на два-три этажа. При надстройке с фасадов сбивали старую штукатурку и отделывали их заново обильными лепными украшениями на мотивы «немецкого ренессанса» или «французских Людовиков». И сейчас, проходя где-нибудь по Невскому, Загородному или Владимирскому проспектам, мы порой и не догадываемся, что под отделкой второй половины XIX века скрыты стены нижних этажей, которые в свое время выглядели совсем иначе.
Доходный дом и издательство Проппера. ул. Галерная, 40
По мере развития капиталистического города всё более повышалась стоимость земельных участков, особенно на главных улицах, и, естественно, каждый владелец стремился как можно полнее использовать свою территорию. Архитекторы пускали в ход всю свою изобретательность, чтобы разместить в пределах небольшого пространства как можно больше квартир. Дома росли вверх, дворы превращались в узкие, глубокие колодцы, куда с трудом проникал солнечный свет.
Для размещения растущего населения требовалось всё больше и больше квартир. Домовладение стало чрезвычайно прибыльным делом. Не случайно в это время жилые здания стали называть доходными домами. Высокая квартирная плата, взимаемая с жильцов, давала возможность быстро окупить постройку. Началась спекуляция земельными участками. Предприимчивые домовладельцы, купив участок земли, закладывали его в банке, а на полученные деньги строили первый этаж дома, затем закладывали и его, опять получали ссуду, возводили на новые средства второй этаж и затем повторяли эту операцию столько раз, сколько было этажей.
В доходных домах квартиры не были одинаковыми. Выходившие окнами на улицу и располагавшиеся в бельэтаже, первом и втором этажах имели по семь, восемь, десять и более комнат со всеми удобствами. С другой стороны полутемные квартиры с окнами во двор насчитывали одну-две комнаты. Доступ в них был по единственной «черной» лестнице, узкой, с крутыми ступенями. Дорогие же многокомнатные квартиры имели два входа- с парадной и черной лестницы. Хорошие квартиры снимали обеспеченные люди, занимавшие твердое положение в обществе, - дворяне, государственные чиновники, офицеры, коммерсанты, промышленники, крупные торговцы. В плохих квартирах и комнатах, сдаваемых внаем, - мелкие чиновники, учителя, студенты.
Доходный дом Серебряковой. ул. Чайковского, 24
Доходные дома тоже различались. В центре города они имели богатые, представительные фасады с многочисленными скульптурами и орнаментальными деталями, иногда даже с гранитной облицовкой, эркерами, балконами, лоджиями. Совсем иными были жилые здания на окраинах, где-нибудь за Нарвской или Невской заставами. Разделенные пустырями, стояли серые каменные коробки, казарменного вида постройки. Ни о какой архитектуре здесь и говорить не приходится, да и внутри такие дома скорее походили на бараки, казармы или ночлежки.
Тут ютились те, кто жил полезным трудом, - рабочие столичных заводов и фабрик, число которых множилось с каждым днем. Пролетарии жили в кошмарных условиях. Скученность населения доходила до крайнего предела. Многие комнаты были совершенно непригодны для жилья. Люди снимали подвалы, углы, каморки или только койку.
Санитарные обследования, производившиеся время от времени, неизменно выявляли картину высокой заболеваемости и смертности населения, но серьезных мер против этого никто не принимал. В акте одного обследования дается описание угловых квартир: « Окна в этих квартирах запотевшие и грязные от насевшей пыли и копоти; подоконники постоянно мокры от стекающей с окон влаги; на полу и подоконниках валяются всякий хлам и остатки пищи; стены обиты в большинстве случаев изодранными обоями, испещренными узорами от раздавленных клопов, к которым обитатели углов, по-видимому, относятся равнодушно; в комнатах, где только возможно, поставлены кровати, число которых доходит до шести и более. Воздух в этих квартирах тяжелый и удушливый. Происходит это главным образом от того, что квартиры не только не вентилируются открытием форточек из боязни сильно охладить комнату или из-за того, что у окна помещения супружеская чета с малолетними и грудными, но даже вентилятор и все щели усердно затыкают тряпками. Одежда и постельные принадлежности самих жильцов зачастую зловонны; очень часто можно видеть целые ряды просушиваемых портянок, пеленок, мокрой одежды. Таким образом, доступ чистого воздуха возможен только через дверь, но и последняя зачастую выходит или в душную кухню, или в коридор, или же на площадку лестницы, где устроены простые отхожие места. Постельные устройства холостых и женатых отличаются наличием занавесок».
В 1912 году в Петербурге насчитывалось 150 тысяч коечных и угловых жильцов – целое население большого областного города. Тысячи людей ютились в трюмах барж и пароходов, а иногда под мостами и в канализационных колодцах. Далеко не у всех бездомных бедняков были деньги для уплаты за нары в ночлежных домах. В произведениях Некрасова, Достоевского, бытописателя «Петербургских трущоб» Крестовского даны не забываемые картины беспросветного существования бедняков – безвестных обитателей царской столицы. Кто же строил в это время в Петербурге? Были ли во второй половине XIX века крупные зодчие? Конечно, способные, одаренные люди не перевелись. Но изменились взгляды на архитектуру, изменились условия работы архитекторов. Иными стали и заказчики.
Доходный дом Старчевского. ул. Галерная, 30
Домов строилось больше, чем раньше. Каждый из них превосходил по размеру особняки докапиталистической поры. Однако, несмотря на пышность убранства и разнообразие фасадов, художественные достоинства сооружений не могли идти ни в какое сравнение с обликом зданий классицизма. Планы же домов, их внутренняя структура определялись в основном только утилитарными, коммерческими и конструктивными соображениями. Стала во многом иной и скульптура. Она утратила свою монументальность. Архитекторы применяли скульптуру на фасадах зданий главным образом лишь в виде орнаментально- декоративных деталей. Правда, в середине века скульптором А.И. Теребеневым – сыном были выполнены десять скульптур гигантов-атлантов, поддерживающих крыльцо.
Из позднейших работ может быть назван лишь памятник Екатерине II на площади Островского, законченный в 1873 году. Он был создан, что очень характерно, по рисунку не скульптора, а живописца и рисовальщика М.О. Микешина. Над самими же скульптурами работали талантливые ваятели А.М, Опекушин и М.А. Чижов. Каждое из выполненных ими изображений отличается реализмом, верностью и тонкостью моделировки. И всё же памятник этот, несмотря на свою внушительность и торжественность, композиционно сложен и в то же время грузен…
Другие произведения этого периода – мелкие по формам скульптуры, большей частью бюсты на гранитных пьедесталах: памятники Ломоносову, Гоголю, Жуковскому в саду Трудящихся. Показательно, что большинство монументов сооружалось тогда не на государственные средства, а на общественные деньги, собранные по подписке. Такова была скульптура. Естественно, что она не играла и не могла играть значительной роли в художественном убранстве города. Но вернемся к архитектуре. К числу наиболее известных зодчих второй половины века принадлежали А.И. Резанов, А.И. Кракау, В.А. Шретер. Но не один из них не смог оставить после себя ценных в художественном отношении построек.
Резанов подобно другим своим современникам пробовал силы в разных стилях, в том числе и в «древнерусском». Самая известная его работа – дворец князя Владимира Александровича (теперь Ленинградский Дом ученых на Дворцовой набережной).Со стороны главного фасадв особняк похож на суровый флорентийский дворец-«палаццо» XV века, внутренние помещения отделаны пышно в подражание барокко и рококо. В том же духе работал и архитектор Кракау. В построенном им на набережной Невы особняк Штиглица снаружи использованы формы итальянской архитектуры XV века, а внутри – французский ренессанс, итальянское барокко и другие стили.
Шретер специализировался на сооружении банков, кредитных сбществ, торговых домов, церквей, особняков. И всюду неизменно использовал украшения, заимствованные из художественно – исторических памятников Италии, Франции, Германии, Англии. Некоторые архитекторы во всех вариантах употребляли формы древнерусского зодчества. Н.П. Басин не нашел ничего лучшего, как применить мотивы древнерусских рубленых из дерева строений на фасадах большого доходного жилого дома на углу площади Островского и переулка Крылова. Напротив находится театр –чудесное произведение Росси – и тут же рядом с ним, нарушая цельность архитектурного ансамбля, громоздкий ящик, комод с маленькими окошками, тяжелыми балконами, весь облепленный стилизованным орнаментом с петушками, полотенцами и хитрой вязью старинных письмен.
Что касается жилых доходных домов, то архитекторы заботились о том, чтобы в пределы участка вошло как можно больше квартир. Затем начиналось «обряжение» фасадов. Если участок располагался на пересечении двух улиц, то нередко на углу дома появлялась башенка, оживлявшая его облик.
Таких зданий множество: на Каменоостровском проспекте №35-а и 45, на большом проспекте Петроградской стороны № 70-72- здания, построенные Крыжановским. Немало доходных домов возвел и Лишневский. Но запоминается ли хоть один из них, есть ли в них свое, индивидуальное? Нет. Все эти сооружения серые, однообразные, похожие друг на друга. Здесь смесь стилей, мотивов, приемов. Некоторые из них имели не один, а два, три, четыре и даже больше дворов, заполняли целый квартал и иногда выходили своими фасадами на несколько улиц и переулков. В каждом таком доме иной раз жило несколько тысяч жильцов.
И по сей день одно из самых крупных жилых зданий города- дом №26/28 по Каменоостровскому проспекту на Петроградской стороне. Он построен в 1911-1913 годах по проекту профессора Академии художеств Леонтия Бенуа. Один фасад дома выходит на Каменоостровский проспект, а противоположный - на Кронверкскую улицу. Помимо парадного двора (полураскрытого в сторону Каменоостровского проспекта) здесь есть еще более десяти других хозяйственных дворов и бесконечное количество лестниц. Главный фасад оформлен колоннами и полуколоннами, орнаментальными вставками, тягами, карнизами - всё это в смешанном ренессансно - барочном стиле.
Where the supply is right now
By number of available offices the deepest submarkets are Central district (342), Nevsky district (309), Admiralteysky district (269). The catalogue holds 619 buildings and 2664 offices in total, from ₽4,479 a month.
В начале XX века было построено много жилых зданий, оформленных целиком в стиле модерн. К ним надо отнести прежде всего произведения Ф.И. Лидваля – одного из прогрессивных архитекторов своего времени. Он активно начал применять новые строительные и облицовочные материалы, уделял большое внимание вопросам удобства, гигиены, вентиляции и солнечного освещения зданий. Лидваль возвел несколько комфортабельных, хорошо отделанных сооружений, в том числе жилой дом на улице Рубинштейна, дом в начале Кировского проспекта, называемый обычно по имени его автора «домом Лидваля», и известное здание гостиницы «Астория». Фасады и интерьеры этих сооружений исполнены в стиле модерн с должным вкусом. Свойственные модерну мягкие и текучие формы прорисованы рукой профессионала-архитектора и художника. Но такие дома были исключением. Большинство же представляло собой каменные кирпичные ящики, загромождавшие кварталы, давившие человека, лишая его света и простора. Петербург быстро менял свое лицо, обретая всё более черты капиталистического города-спрута.